Игорь Бутман

Eric Nemeyer,
JazzInside Magazine,
июнь 2011 года

Игорь Бутман, виртуозный саксофонист и бэндлидер, на сегодняшний день – главный джазовый человек в России. Игорь Бутман родился в 1961 году в Ленинграде (сейчас Санкт-Петербург) и в 11 лет начал играть на кларнете. В 1976 году он поступил в музыкальный колледж им. Римского-Корсакова, где на втором курсе увлёкся игрой на саксофоне. В середине 80х Игорь начал играть в известных советских джазовых ансамблях: Биг-бэнде Олега Лундстрема и группе «Аллегро», и вскоре стал известен во всём СССР. Игорь был признан тенор-саксофонистом номер один по опросам критиков, записал несколько альбомов для лейбла «Мелодия». Эмигрировав в США в 1987 году, Бутман поступил в Berklee College of Music. Так, еще в Советском Союзе, Игоря приглашали играть гастролировавшие по стране Дейв Брубек, Чик Кориа, Пэт Мэтини, Гари Бёртон, Луис Беллсон и Гровер Вашингтон, поэтому когда саксофонист приехал в Америку, у него были друзья среди самых уважаемых американских джазменов. В 1998 году выдающийся трубач Уинтон Марсалис пригласил Бутмана выступить в качестве специального солиста с Lincoln Center Jazz Orchestra , и вскоре они вместе гастролировали по России. С того времени Игорь сотрудничает с самыми известными музыкантами в мире джаза, выступая в качестве джазового «моста» между США и Россией. В 2009 году музыкант открыл свой лейбл – Butman Music. Сайт Игоря: www.igorbutman.com 

JI Игорь, спасибо ещё раз за то, что нашли для нас время. Почему бы вам не начать с того, что вы сейчас делаете, что вас сейчас интересует и что в ваших ближайших планах?
ИБ У меня недавно был отличный концерт в Московском Международном Доме Музыки, где мы представили новую пьесу нашего замечательного аранжировщика и композитора Ника Левиновского, написанную по мотивам «Шехерезады» Римского-Корсакова, вместе со специальными гостями из США: Питер Бернстин (гитара), Шон Джоунс (труба), Джеймс Бёртон (тромбон) и Кэти Дженкинс (вокал). А прямо сейчас я готовлю речь для встречи с российским Президентом Дмитрием Медведевым, посвящённой проблемам русской культуры и тому, как мы, музыканты и особенно джазовые музыканты, можем помочь улучшить имидж России и российских людей в мире. Я буду говорить о создании джазовых центров, аналогичных JALC, - я получил массу хороших советов по этому поводу от великого музыканта и моего дорогого друга Уинтона Марсалиса. 

JI Поздравляем вас с новым лейблом – “Butman Music”! Каких артистов и какие CD вы собираетесь выпустить на этом лейбле? 
ИБ Мы хотели бы представить и лучших российских джазовых музыкантов, которые живут и в России, и за рубежом, и зарубежных исполнителей. Я знаю, что мы можем создать превосходную музыку, имея такую богатую музыкальную историю, в которой есть имена Чайковского, Мусоргского, Римского-Корсакова, Глинки, Шостаковича, Прокофьева и Стравинского. У многих выдающихся американских композиторов есть русские корни. Вот мы и хотим добиться таких же успехов в джазовой музыке. Также мы стараемся соединять в проектах российских и зарубежных талантливых джазовых музыкантов, это один из способов проникнуть на западный и восточный рынки. Сейчас у нас уже нять релизов, и мы готовы выпустить ещё пять. Мы не будет создавать искусственные стилистические рамки, а будем искать интересные и волнующие творческие рещения.

JI Можете ли рассказать, как джаз появился и был воспринят в вашей стране до информационного века и многих политических изменений? Когда вы были молодым, как вы открыли для себя джаз и было ли просто найти единомышленников? 
ИБ В нашей истории было время, когда у нас было столько же джаза, сколько и в любой европейской стране, и даже больше. Люди помнят приезд в Россию Сиднея Беше и многих других музыкантов. Но все также помнят времена, когда власти проводили политику «разгибания саксофонов», джаз считался антисоветской музыкой и можно было сесть за решётку, если вы играли или слушали такую музыку. Мой отец, джазовый барабанщик-любитель, открыл для меня мир джаза, ставя мне пластинки Луи Армстронга и Ленинградского диксиленда, и говорил со мной о том, как это здорово стать выдающимся джазменом, как Бенни Гутман (Гудмен) (у него даже фамилия на мою похожа, кстати). Первые записи современного джаза я получил от своего педагога по саксофону Геннадия Гольдштейна, который сам является отличным саксофонистом. Это были The Immortal Charlie Parker и Cannonball Adderley in San Francisco. Довольно просто было найти молодых джазовых музыкантов в моём колледже, где я присоединился к джазовому оркестру как только стал заниматься на саксофоне. Вскоре я стал самым громким и виртуозным саксофонистом в колледже, затем в Ленинграде, а затем и в СССР. Один из моих товарищей по колледжу – трубач Александр Беренсон – сейчас артист лейбла Butman Music. Я также хотел бы записать диск Евгения Маслова, который был главным артистом лейбла Mack Avenue, а также участником моего квинтета в советское время. 

JI Что вы можете сказать о состоянии джазовой музыки в вашей стране?
ИБ Сейчас ситуация сильно отличается от той, что была в СССР. Сейчас мы открытая страна, у нас есть масса джазовых фестивалей и концертов в разных городах. Многие замечательные артисты со всего мира приезжают с гастролями в Россию. Есть много учебных заведений, где учат и учатся играть джаз. Я вижу на концертах много молодых людей, которых интересует джазовая музыка. 

JI Т.е. вас считают создателем джазового моста между США и Россией. Как вы можете охарактеризовать вашу роль в налаживании культурного обменеа, и как вам удалось это сделать? 
ИБ Я помню, что каждый раз, когда я встречал американского музыканта и мы вместе создавали музыку, это было важным событием для меня. Я хотел поделиться этой радостью с моими российскими друзьями-любителями джаза. Я знал, что в России существует нехватка настоящего джаза, и я убедил людей из разных компаний привезти лучших джазовых музыкантов в Россию. Плюс многие из моих нью-йоркских и бостонских друзей хотели приехать в Россию - и чтобы найти новых фанатов, и из любопытства. Не раз музыканты верили мне на слово, приезжали с опаской, выступали и потрясающе проводили здесь время. В России замечательная публика и, как сказал Пэт Мэтини, «в ней минимальный процент bullshit'a и она способна адекватно воспринять замечательную музыку». 

JI Можете ли вы рассказать поподробнее о вашем опыте работы арт-директором “Le Club”?
ИБ Многие люди в Москве пытались открыть джазовый клуб. В клубах джаз звучал по средам или четвергам, или в другие дни, и по разным причинам это не было успешно ни с музыкальной, ни с финансовой точки зрения. У меня был обширный опыт работы в клубах Бостона и Нью-Йорка. Я наблюдал, как владельцы клубов управляют своим бизнесом и строят взаимоотношения с музыкантами и любителями джаза. Я отмечал, как музыканты формируют свои мэйл-листы и находят новых поклонников. Всё это было частью бизнеса. Я также верил, что известные джазовые имена могут собрать толпу фанатов в Москве. и люди будут готовы заплатить очень хорошие деньги, чтобы увидеть своих любимых музыкантов. Мне приходилось также работать со спонсорами, и в течение долгого времени у меня были отличные отношения с Philip Morris и Hennessy, которые финансировали российские гастроли Джо Завинула, Рэя Брауна, Ивэна Линца, The Brecker Brothers, Роя Харгроува, Кенни Гарретта и многих других. Это очень непростой бизнес и мне приходилось и приходится работать в нём с обеих сторон: как музыкант, выступая и принимая во внимание все нужды и проблемы устроителей концертов, и как владелец и арт-директор клуба, имея дело с некоторыми артистами, которые не понимают ничего кроме того, как собрать вместе несколько гамм и шаблонов. 

JI Расскажите о вашем сотрудничестве с такими легендарными музыкантами как Дэйв Брубек, Пэт Мэтини, Гэри Бёртон, Уинтон Марсалис, Луис Беллсон и ГроверУошингтон. Как этот опыт повлиял на вашу карьеру и становление вас как музыканта? 
ИБ Чик Кориа и Гэри Бёртон были первыми джазовыми звёздами, которых я встретил в своей жизни. Это произошло на концерте в американском консульстве в Ленинграде в 1982 году. Я подошёл к Чику и сказал, что есть несколько музыкантов, которые хотели бы сыграть с ним один блюз, ну, чтобы потом об этом рассказать своим внукам. Это было настоящей фантастикой. Чик ответил, что у них есть около двух часов до поезда и он вместе с Гэри с радостью не только сыграют один блюз, но и поучаствуют в целом джем-сейшне. За пять минут мы привезли барабаны и контрабас, у меня с собой был альт-саксофон, мы проджемовали все два часа. Затем в Россию на конференцию по вопросам мира вместе с делегацией Chataqua institute приехал Гровер Уошингтон. К сожалению, его концерт в Ленинграде отменили и Гровер пригласил меня в Ригу, где и начались мои приключения. Из-за того, что меня не было в списке приглашённых на концерт и всё контролировалось КГБ, попасть внутрь было практически невозможно. Но Марк Тэплин, атташе по культуре американского посольства предложил свою помощь и пошёл переговорить с Гровером. Вернувшись, он сказал, что Гровер не сыграет ни одной ноты, пока Игоря Бутмана не будет в зале. Меня пропустили, и я вошёл в гримёрку Гровера, там стояли три его великолепных саксофона. Я забыл сказать, что Гровер никогда не слышал, как я играю, и он предложил мне попробовать сыграть на его сопрано. Я сыграл несколько нот, и Гровер присоединился ко мне, у нас получился потрясающий дуэт. Пять минут спустя там были камеры CBS, и я стал звездой и другом великого музыканта и человека. Мы выступили вместе каждый раз, когда Гровер приезжал в СССР, и дружили до самой его внезапной смерти. Я позвонил ему за неделю до его смерти, мы предавались воспоминаниям и много смеялись. Дэйв Брубек был следующим, кто приехал с концертами в Ленинград и Москву. Мы встретились на джем-сейшне в Союзе Композиторов в Москве. После того, как я сыграл соло, Дэйв буквально сорвался с банкетки, чтобы пожать мне руку. Я был очень взволнован и чуть с ума не сошёл. Ещё я ездил в аэропорт встречать Пэта Мэтини и его группу. Была прекрасная погода, мы с Пэтом отправились гулять, разговаривали о музыке, политике. Я упомянул о грандиозном джем-сейшне с российскими ребятами, который должен был состояться вечером, он сказал, что он примет в нём участие, но мы должны предоставить еду для его музыкантов и персонала. Я помню, что я играл соло в “All The Things You Are” в очень быстром темпе и услышал, что менеджер Пэта шепчет мне на ухо, что им нужно ещё несколько стейков и бутылка водки. Я вынул изо рта мундштук, дал знак официантке и продолжил играть. Это была лучшая пауза, которую я когда-либо делал в своих соло. Пэт играл блестяще, равно как Лайл Мэйз и остальные парни из его группы. На следующий день переводчицы, которые работали с группой Пэта сказали мне, что не знают плохо это или хорошо, что Пэт и его музыканты называют меня “bad motherfucker”. 

JI Я знаю, что Билл Клинтон – большой ваш поклонник. Вы и в самом деле ужинали с Путиным и Клинтоном?
ИБ Я играл несколько раз для президента Билла Клинтона. Впервые - в 1995 году, когда он прибыл на пятидесятилеие победы во Второй мировой войне. Мы должны были исполнить одну пьесу, но после того, как мы сыграли мою «Ностальгию», нас попросили поиграть ещё. После выступления меня пригласили присоединиться к обедающим президентам, и начальник КГБ налил мне полный стакан водки. Это российская традиция – если ты сделал что-то хорошее, тебя награждают и встречают водкой. Во второй раз я играл для Билла Клинтона, когда уже Владимир Путин был президентом, это был специальный джазовый концерт для американского президента и, возможно, первый официальный джазовый концерт такого высокого уровня. Позже Билл Клинтон описал это событие в своей книге “My life”, и я думаю, что это был один из лучших концертов в моей жизни. Я играл для Клинтона ещё не раз и это честь для меня, что такой великий человек считает меня своим любимым джазовым музыкантом. 

JI Как выглядит типичный день в жизни Игоря Бутмана?
ИБ Каждый раз по-разному. Иногда я могу жить, как нормальный ленивый человек, иногда, как сегодня: я проснулся в 8.30 утра, позанимался на саксофоне около двух часов, затем поехал на репетицию моего Биг-бэнда (с 11.00 до 15.00), после этого встретился с одним из наших спонсоров, с 19.00 до 22.00 выступал на корпоративе Биг-бэндом, потом поужинал с Ником Левиновским и его женой, мы долго говорили о том, что мы будем делать дальше и в каких направлениях будем двигаться. Мы пока ни о чём не договорились и завтра, наверно, будем дальше говорить. 

JI Лучший комплимент, который вы когда-либо получали как музыкант?
ИБ Bad motherfucker. 

JI Несмотря на то, что вы были уже довольно успешным музыкантом, вы решили поступить в Бёркли. Что вас сподвигло на это решение? Что значит для вас опыт обучения в Бёркли?
ИБ Бёркли был потрясающим опытом для меня, до этого я делал чисто интуитивно многие вещи, но не был уверен, что делаю это правильно. Я повстречал так много великолепных исполнителей и преподавателей. Я многому в жизни научился там, и немного - английскому языку. 

JI Что вдохновляет вас играть эту музыку изо дня в день, из года в год?
ИБ Магия музыки – вот что меня вдохновляет. Я чувствую, что могу сделать людей счастливыми, играя музыку. После концерта для президентов я был окрылён идеей, что если им понравится наша музыка, они захотят лучше понимать друг друга и ещё больше сократят ядерные вооружения и не будут такими упрямыми в решении остальных важных вопросов. 

JI Что, с вашей точки зрения, нужно сделать человеку, чтобы достичь такого уровня успеха, который вы достигли как профессиональный музыкант? Каковы необходимые ингридиенты?
ИБ Любить музыку и людей и много работать. 

JI Проще или сложнее вам становится жить с годами и почему?
ИБ Думаю, проще, потому что становишься более опытным, и сложнее, потому что становишься более опытным! Уже сложнее заставить себя делать что-то, что ты делал так долго.